Танатология «Memento mori»
О некоторых проблемах толкования и применения ст.110 УК РФ

А.В. Федотов. О некоторых проблемах толкования и применения ст. 110 УК РФ.

Феномен самоубийства исследовали философы, социологи, психологи, культурологи и юристы. Этой теме посвящено множество книг и статей. Не ставя перед собой задачу дать обзор имеющейся литературы по теме, укажем только некоторых авторов и некоторые работы, весьма интересные для понимания психологии лиц, покушающихся на самоубийство или совершающих законченный суицид.

До сих пор не устарели две классические работы: 1) Эмиль Дюркгейм. Самоубийство: Социологический этюд / Пер. с фр. А.Н. Ильинского. - Спб., Издание Н.П. Карабасникова, 1912. (Сокращенный вариант этой книги был переиздан в 1994 г. московским издательством «Мысль» под ред. В.А. Базарова) и 2) Булацель П.Ф. Самоубийство с древнейших времен до наших дней. Спб., 1900. Вообще же, в конце 19 - начале 20 веков, в России о самоубийствах писали более 150 авторов, в том числе известные врачи Бехтерев, Сикорский, Корсаков, Хорошко, Баженов; писатели Достоевский, Толстой, Куприн, Андреев, Мережковский, Розанов. В 1911 г. в Москве вышел сборник статей, посвященных самоубийству, авторами которого были юристы, педагоги, публицисты А. Кони, А. Луначарский, Ю. Айхенвальд, Н. Абрамович, Иванов-Разумник и др.

В советское время, из политических соображений, в начале 30-х гг. изучение проблемы самоубийства было фактически разрешено только одним психиатрам, с настоятельной рекомендацией рассматривать самоубийство в основном как проявление психической патологии. Неудавшихся самоубийц автоматически принудительно госпитализировали в психиатрические больницы.

В конце советского периода, благодаря работам профессоров А.Г. Амбрумовой, Н.Е. Бачерикова, Ц.П. Короленко, проблема самоубийства предстала как значительно более сложная и междисциплинарная. Например, А.Г. Амбрумова рассматривает самоубийство как следствие социально-психологической дезадаптации личности в условиях переживаемых ею микроконфликтов. Самоубийство представляет собой один из вариантов поведения человека в экстремальной ситуации. Суицидогенный конфликт и самоубийство могут быть вызваны реальными причинами (у здоровых лиц), базироваться на определенных патологических чертах характера или являться результатом психического заболевания. При субъективном ощущении неразрешимости конфликта обычными способами избирается самоубийство .

Широко известна книга Григория Чхартишвили «Писатель и самоубийство» (издана московским издательством «Новое литературное обозрение», вышло уже несколько изданий, в частности 3-е - в 2003 году).

Психология самоубийства изучается не только в суицидологии, но и в рамках нового научного направления - психологической танатологии. Танатология - это наука о смерти, а психологическая танатология является разделом данной науки. Одним из лидеров психологической танатологии в настоящее время является известный армянский психолог, профессор Альберт Налчаджян. Можно отметить его интересную книгу «Загадка смерти (очерки психологической танатологии», изданную на русском языке в Ереване издательством «Огебан» в 2000 году.

Проблема самоубийства интересует юристов, в первую очередь, как проблема правильного толкования и применения ст. 110 УК РФ: «Доведение лица до самоубийства или до покушения на самоубийство путем угроз, жестокого обращения или систематического унижения человеческого достоинства потерпевшего - наказывается ограничением свободы на срок до трех лет или лишением свободы на срок до пяти лет».

В науке уголовного права уже давно дискутируется вопрос о субъективной стороне данного преступления.

Проф. Э.Ф. Побегайло в Учебно-практическом комментарии к УК РФ (под общ. ред. проф. А.Э. Жалинского) пишет: «Вопрос о субъективной стороне преступления, предусмотренного ст. 110 УК РФ, вызывавший в специальной литературе большие споры... решается следующим образом. Поскольку в диспозиции ст. 110 УК РФ указание на форму вины отсутствует, это означает, что вина в данном случае может быть как умышленной, так и неосторожной. Умысел при этом может быть прямой или косвенный. Виновный осознает, что указанным в законе способом толкает потерпевшего к самоубийству, предвидит возможность или неизбежность лишения им себя жизни и желает (прямой умысел) или сознательно допускает наступление этих последствий либо относится к ним безразлично (косвенный умысел). Возможны здесь и два вида неосторожной вины (легкомыслие и небрежность)».

Проф. Ю.А. Красиков в Комментарии к УК РФ (под общ. ред. В.М. Лебедева) пишет: «Субъективная сторона рассматриваемого преступления характеризуется прямым, косвенным умыслом и неосторожностью... Если виновный, действуя с прямым умыслом, доводит до самоубийства малолетнего или душевнобольного, то он должен отвечать не по ст. 110 УК, а как за убийство» .

Возможность совершения преступления, предусмотренного ст. 110 УК РФ, с неосторожной формой вины, признают также авторы учебника «Уголовное право России. Часть Особенная / Отв. ред. Л.Л. Кругликов». (М., 1999. - С. 51-52).

Аналогичную позицию занимает В.Ф. Караулов, который в Комментарии к Уголовному кодексу Российской Федерации, отв. ред. которого является проф. А.И. Рарог, пишет, комментируя ст. 110 УК РФ: « Субъективная сторона преступления может быть выражена в форме умышленной или неосторожной вины».

Проф. А.И. Коробеев в Полном курсе уголовного права (в 5-ти томах) в параграфе, посвященном ст. 110 УК РФ, пишет следующее: «Вопрос о субъективной стороне преступления среди теоретиков вызывает оживленные споры. Мнения спорящих расходятся. Одни из них допускают любую форму вины (Г.Н. Борзенков), другие - прямой и косвенный умысел (А.Н. Красиков), третьи - лишь косвенный умысел (С.В. Бородин).

Решать этот вопрос нельзя в отрыве от законодательной конструкции ст. 110 УК. Она же такова, что исключает возможность привлечение к ответственности за неосторожное доведение до самоубийства. (Сноска А.И. Коробеева: «Такую возможность допускает Н.А. Сафонова, полагающая, что доведение до самоубийства может совершаться не только по преступному легкомыслию, но и по преступной небрежности (см.: Сафонова Н.А. Доведение до самоубийства: социальные и уголовно-правовые аспекты. Автореф. дис. ... канд. юрид. наук. Екатеринбург, 2002. С. 24-25)). Что касается умышленной формы вины, то в реальной действительности данное преступление чаще всего совершается с косвенным умыслом, когда виновный сознает, что своими действиями провоцирует потерпевшего к самоубийству, предвидит возможность совершения им акта суицида или покушения на него, не желает этого, но сознательно допускает возможность наступления таких результатов либо относится к ним безразлично.

Вместе с тем нельзя полностью исключить его совершение и с прямым умыслом. Виновный в этом случае, применяя соответствующие способы воздействия на потерпевшего, предвидит возможность или неизбежность лишения им себя жизни и желает наступления именно такого результата. Предложения ученых квалифицировать действия таких лиц по статьям об умышленном убийстве не основаны на законе и не выдерживают критики с точки зрения уголовно-правовой доктрины.

(...) Даже в ситуациях, когда виновный в буквальном смысле слова склоняет потерпевшего к самоубийству (например, предлагает ему на выбор: или оставление на длительное время без пищи и воды, или безотлагательное самоубийство с помощью пистолета, который он тут же вручает потенциальной жертве, а та им мгновенно пользуется), квалификация этих действий по ст. 105 УК, с нашей точки зрения, невозможна. Другое дело, что оценка подобных действий по ст. 110 УК будет явно неадекватной характеру и степени общественной опасности такого преступления. Выходом из положения может стать только криминализация склонения к самоубийству и подстрекательства к нему с приданием этой новелле соответствующей санкции» .

Проф. А.В. Наумов в своем двухтомном курсе лекций «Российское уголовное право», как и другие авторы, отмечает дискуссионный характер вопроса о содержании субъективной стороны доведения до самоубийства в уголовно-правовой литературе. Он пишет: «Одни авторы (В.В. Ераксин) исходят из того, что такое преступление может быть совершено только с косвенным умыслом, когда лицо осознавало общественную опасность своих действий (бездействия), предвидело возможность наступления общественно опасных последствий (т.е. самоубийства или попытки самоубийства потерпевшего), не желало, но изначально допускало эти последствия либо относилось к ним безразлично .

Представляется, что правильной следует признать первую точку зрения. При прямом умысле действия доводящего до самоубийства превращаются в умышленное лишение жизни потерпевшего, т.е. в убийство (ст. 105 УК). Ответственность же за доведение до самоубийства по неосторожности исключается в силу ч. 2 ст. 24 УК РФ («Деяние, совершенное только по неосторожности, признается преступлением лишь в случае, когда это специально предусмотрено соответствующей статьей Особенной части настоящего Кодекса»)» .

Р.А. Адельханян, как и ряд других авторов, считает, что преступление, предусмотренное ст. 110 УК РФ, может быть совершено с косвенным или прямым умыслом виновного по отношению к суицидальным действиям другого лица. «Признание возможности уголовной ответственности по ст. 110 УК РФ при неосторожном отношении лица к факту самоубийства (попытки самоубийства) другого лица вряд ли соответствует буквальному пониманию ч. 2 ст. 24 УК РФ» .

Г.Н. Борзенков в Курсе уголовного права МГУ пишет: «С субъективной стороны доведение до самоубийства может быть совершено с любой формой умысла. При прямом умысле виновный предвидит возможность самоубийства потерпевшего, желает этого, а при косвенном - сознательно допускает тот же результат. Существует мнение, что при наличии прямого умысла на доведение до самоубийства потерпевшего содеянное является убийством, которое должно квалифицироваться по ст. 105 УК. Так, Н.К. Семернева утверждает: "При наличии прямого умысла на доведение до самоубийства виновный должен нести ответственность за убийство. То обстоятельство, что лишение жизни выполняется самим потерпевшим, не имеет значения для квалификации деяния" .

Такое мнение ошибочно. Сторонники его упускают из виду различия в объективной стороне убийства и доведения до самоубийства. При совершении преступления, предусмотренного ст. 110 УК, в отличие от убийства, виновный не совершает действий, непосредственно приводящих к смерти потерпевшего. Последний сам принимает решение расстаться с жизнью и сам же приводит его в исполнение, руководимый своими сознанием и волей.

Неосторожное доведение лица до самоубийства в принципе возможно. Однако в силу ч. 2 ст. 24 УК ответственность в этом случае исключается, поскольку в ст. 110 УК нет указания на неосторожную форму вины.

Доведение до самоубийства или склонение к самоубийству малолетнего ребенка или невменяемого следует рассматривать как убийство путем опосредованного причинения смерти и квалифицировать по ч. 1 или ч. 2 ст. 105 УК. Возможно также физическое принуждение лица к самоубийству, когда жертва лишается возможности проявить свою волю. Такие действия виновного также представляют собой убийство» .

Аналогичную позицию Г.Н. Борзенков высказывает в Комментарии к Уголовному кодексу Российской Федерации, включенному в справочную правовую систему «Гарант» .

Интересно сравнить решение этого вопроса в российском законодательстве и российской уголовно-правовой доктрине с законодательством Украины и Казахстана, а также с позицией специалистов в области уголовного права этих государств, поскольку уголовное право России, Украины и Казахстана имеет больше похожих друг на друга правовых институтов и норм, чем правовых институтов и норм различающихся.

Ст. 120 УК Украины, действующего с 1 сентября 2001 года, называется «Доведение до самоубийства» и, как представляется, устанавливает более совершенный уголовно-правовой запрет, чем ст. 110 УК РФ. Ст. 120 УК Украины состоит из трех частей:

«1. Доведение лица до самоубийства или до покушения на самоубийство, что является следствием жестокого с ним обращения, шантажа, принуждения к противоправным действиям или систематического унижения его человеческого достоинства, -

наказывается ограничением свободы на срок до трех лет или лишением свободы на тот же срок.

2. То же деяние, совершенное в отношении лица, находившегося в материальной либо иной зависимости от виновного, или в отношении двух или более лиц, -

наказывается ограничением свободы на срок до пяти лет или лишением свободы на тот же срок.

3. Деяние, предусмотренное частями первой или второй настоящей статьи, если оно было совершено в отношении несовершеннолетнего, -

наказывается лишением свободы на срок от семи до десяти лет» .

В Уголовном кодексе Республики Казахстан ст. 102 «Доведение до самоубийства» ч. 1 текстуально идентична ст. 110 УК РФ. Санкция - до 3 лет ограничения или лишения свободы. Ч. 2 ст. 102 УК Республики Казахстан: «То же деяние, совершенное в отношении лица, находившегося в материальной либо иной зависимости от виновного». Санкция - до 5 лет ограничения или лишения свободы. То есть, ст. 102 УК Республики Казахстан практически ничем не отличается от ст. 110 УК РФ .

В книге: «Уголовный кодекс Украины: Научно-практический комментарий. Издание третье, переработанное и дополненное» (Отв. ред. Е.Л. Стрельцов. - Харьков.: «Одиссей», 2006 - С. 260-261) автор комментария к ст. 120, О.А. Чуваков, пишет о том, что «субъективная сторона преступления может характеризоваться как умыслом (прямым или косвенным), так и неосторожностью (преступной небрежностью или преступной самоуверенностью)» . Аналогичной позиции придерживается Е.Н. Алиева.

А.И. Коробеев и Р.А. Адельханян в цитировавшихся выше работах приводят в доказательство невозможности осуждения лица по ст. 110 УК РФ при наличии в его деянии неосторожной формы вины одно и то же уголовное дело, окончательно разрешенное Московским городским судом.

Мещанским районным судом г. Москвы К. был признан виновным в вымогательстве и доведении X. до самоубийства путем угроз. Осужденный, узнав от своей знакомой об интимных отношениях между нею и военнослужащим X., потребовал от последнего 1 тыс. рублей и назначил срок передачи денег. В случае невыполнения данного требования К. угрожал рассказать третьим лицам позорящие сведения о прежней интимной жизни X. В назначенный день X., находясь на боевом дежурстве, покончил жизнь самоубийством.

Московский городской суд не согласился с такой квалификацией. Исключив из приговора ст. 110 УК, суд указал: согласно закону уголовной ответственности за доведение до самоубийства подлежит лицо, совершившее это преступление с прямым или косвенным умыслом. Как видно из материалов дела, К. угрожал распространить сведения, позорящие X., для подкрепления своих требований о вымогательстве его имущества, умысел осужденного был направлен на завладение имуществом потерпевшего. По делу не установлено, что К., угрожая потерпевшему, желал наступления его смерти либо предвидел и сознательно допускал наступление таких последствий .

Но далеко не факт, что это решение Московского городского суда - законное и обоснованное.

Из текста решения не понятно, в чем конкретно заключалась угроза вымогателя К. в отношении потерпевшего Х.

Возможны два принципиально различающиеся варианта.

Первый: Х. скрывал от окружающих сам факт интимных отношений с женщиной - знакомой К. Именно этот факт и был назван в приговоре суда «позорящими сведениями о прежней интимной жизни Х».

Второй: Х. скрывал от окружающих не сам факт интимных отношений с женщиной - знакомой К., а факт т.н. «полового фиаско» при попытке вступления в интимные отношения с этой женщиной (то есть временной неспособности совершить половой акт) либо факт сделанного этой женщине предложения со стороны Х. совершить половой акт в морально неприемлемой для нее (и большинства общих знакомых Х. и К.) форме (то есть таким способом, который значительная часть людей именует «половыми извращениями»).

Далее. По делам о доведении до самоубийства обязательно проведение посмертной судебно-психологической или комплексной судебной психолого-психиатрической экспертизы. Следователь должен собрать как можно больше сведений об особенностях характера, темперамента, ценностно-нормативной системы Х. и о том, насколько окружающие (и в первую очередь К.) были осведомлены об этих особенностях.

Наконец, в решении суда не указано, была ли у Х. любимая девушка (или жена, или гражданская жена) и угрожал ли К. сообщить порочащую Х. информацию этой девушке или женщине. Если была и К. угрожал таким образом, то мог ли Х. реально бояться разрыва отношений с любимой женщиной, насколько это было для него важно и страшно. (Информацию такого рода можно получить, допрашивая родственников, друзей и знакомых Х.; изучая его письма и дневниковые записи, если они были и сохранились; эксперту имеет смысл лично побеседовать с любимой женщиной Х.).

При решении такого рода дел юристам помогает представление о некоем «среднем» (среднекультурном, среднедобросовестном) человеке.

«Средний», то есть среднеразумный социально ответственный человек может вполне разумно и здраво предполагать, что огласка факта половых отношений между определенной женщиной и военнослужащим, не имеющим любимой женщины «на гражданке», не должна спровоцировать мужчину на самоубийство.

Но этот же самый среднеразумный социально ответственный человек должен разумно и здраво предполагать, что огласка факта «полового фиаско» либо факта «извращенных половых потребностей» (извращенных - с точки зрения ближайшего окружения человека, его т.н. «референтной группы», его «значимых других») - может, с некоторой степенью вероятности, спровоцировать мужчину на самоубийство.

Причем вероятность такого развития событий существенно повышается, если у мужчины есть любимая женщина, которой, как он понимает из угроз вымогателя, будет сообщена эта информация, и которой он очень сильно дорожит, а она, вне сомнения, бросит его, если поверит в истинность, правдивость порочащих сведений.

В последнем случае (то есть, сочетание максимально порочащей в половых отношениях информации с угрозой сообщить ее любимой женщине Х. и его страха потерять любовь этой женщины) можно говорить о неосторожной форме вины К., если Х. не угрожал ему в ответ самоубийством, и о косвенном умысле К., если Х. угрожал ему самоубийством. Разумеется, доказать косвенный умысел К. в данном случае почти невозможно, если Х. угрожал самоубийством без свидетелей. Вряд ли К. даст показания, обличающие себя, а если и даст, то потом откажется от них, сославшись на «незаконные методы ведения следствия».

Категорический вывод Московского городского суда о том, что «согласно закону уголовной ответственности за доведение до самоубийства подлежит лицо, совершившее это преступление с прямым или косвенным умыслом» - не является бесспорным. Как уже было показано выше, ряд весьма авторитетных ученых считают возможным совершение данного преступления как с умышленной, так и с неосторожной формой вины.

Представляется, что по данному вопросу должен высказаться Верховный Суд РФ, дав однозначное и четкое разъяснение в одном из Постановлений Пленума ВС РФ.

Пока же судебная практика, связанная с применением ст. 110 УК РФ, к сожалению, обречена на неединообразие и неустойчивость. Одни судьи будут считать для себя правильной позицию «только прямой и косвенный умысел», другие будут считать для себя правильной позицию «только косвенный умысел», третьи будут допускать для данного преступления любую форму вины вообще.

Как справедливо указывает А.И. Коробеев, «проблема суицида (добровольного ухода из жизни) в современной России является чрезвычайно острой. Достаточно сказать, что ежегодно в нашей стране регистрируется около 60 тыс. самоубийств. По этому показателю (в расчете на 100 тыс. населения) Россия вслед за Венгрией и Эстонией вышла на одно из первых мест в мире.

В практике работы правоохранительных органов уголовные дела, возбужденные по признакам доведения до самоубийства, встречаются не так уж часто. Например, в 2001 г. таких преступлений было зарегистрировано 90, в 2002 г. - 143, в 2003 г. - 141, в 2004 г. - 155, в 2005 - 175, в 2006 г. - 153. При этом обращает на себя внимание резкий разрыв между числом зарегистрированных фактов преступлений и выявленных преступников: в том же 2005 г. при зарегистрированных 175 случаях доведения до самоубийства выявлен всего 51 виновный» .

Из опубликованной статистики можно сделать вывод о том, что правоохранительные и судебные органы РФ испытывают существенные затруднения, когда пытаются понять, за какие именно деяния лицо должно и может быть осуждено по ст. 110 УК РФ.

Характеризуя объективную сторону данного преступления, А.И. Коробеев пишет: «Все способы возможного воздействия на потерпевшего даны в уголовном законе. Перечень их исчерпывающий.

Под угрозами необходимо понимать такое психическое воздействие на потерпевшего, которое способно побудить его к совершению самоубийства. Они могут выражаться: в угрозах причинить смерть, вред здоровью, разгласить компрометирующие потерпевшего сведения, лишить свободы, пищи, крова, средств к существованию, уничтожить имущество и т. п. Форма выражения угрозы (устная, письменная, конклюдентные действия) на квалификацию не влияет.

Важно подчеркнуть, что окончательная оценка угрозы как способа совершения рассматриваемого преступления должна осуществляться сквозь призму восприятия ее потерпевшим. В его представлении она должна осознаваться как столь реальная опасность, что она превращает его положение в безвыходное, а продолжение жизни делает бессмысленным.

Обращает на себя внимание то обстоятельство, что законодатель формулирует данный способ совершения преступления во множественном числе. Из отмеченного факта разные авторы делают неодинаковые выводы. Одни из них считают, что угроза должна быть не разовой, а многократно повторяемой (Г.Н. Борзенков). Другие полагают, что законодатель имеет в виду не многократность высказывания угроз в адрес потерпевшего, а их видовое разнообразие и, следовательно, к суициду может побудить и угроза, высказанная один раз (А.Н. Красиков). Закон, в принципе, допускает оба варианта толкования, поэтому окончательное слово - за судебной практикой.

Жестокое обращение есть различные формы воздействия на потерпевшего, характеризующиеся крайней степенью негуманности, бессердечия, безжалостности. Будучи оценочной категорией, это понятие включает в себя довольно широкий спектр разнообразных действий: умышленное причинение вреда здоровью различной степени тяжести, побои, истязания, изнасилование, понуждение к действиям сексуального характера, ограничение или лишение свободы, незаконное помещение в психиатрический стационар, принуждение к тяжелому физическому труду и т.п. Совершение преступления данным способом может выражаться и в форме бездействия: лишение потерпевшего пищи, воды, крова, непредоставление средств к существованию, неоказание медицинской помощи и т. п.

Законодатель не требует, чтобы жестокое обращение представляло собой систему поведенческих актов. Достаточно и одного такого акта. Но в любом случае жестокое обращение как способ совершения рассматриваемого преступления должно обладать столь яркой степенью выраженности, чтобы оно могло стать достаточным побудительным мотивом к совершению самоубийства. Например, Верховный Суд СССР признал жестокое обращение как способ доведения до самоубийства в действиях Ш., который систематически избивал свою жену, издевался над ней, выгонял из дома, что привело к тому, что она покончила жизнь самоубийством. (См.: Бюллетень Верховного Суда СССР. 1968. № 6. С. 31).

Под систематическим унижением человеческого достоинства потерпевшего понимаются многократно повторяемые, носящие постоянный характер клеветнические измышления, оскорбления, несправедливая критика, травля потерпевшего, издевательства, глумление над его личностью.

В судебной практике систематическим унижением личного достоинства признаются изуверские обряды, навязывание бесчеловечных стандартов поведения, практикуемые различного рода религиозными сектами. Именно так расценил Верховный Суд СССР действия Ф., А., С. и др., которые втянули потерпевших К. и Н. в религиозную секту «пятидесятников». Моления в секте сопровождались выполнением изуверских обрядов, доводящих людей до исступления. Под воздействием таких обрядов доведенные до истерического психоза К. и Н. покончили жизнь самоубийством. (См.: Бюллетень Верховного Суда СССР. 1961. № 6. С. 12). Нечто подобное в современный период имело место во время деятельности в России секты "Аум сенрикё".

Некоторые из перечисленных способов доведения до самоубийства могут представлять собой самостоятельные составы преступлений. Возникает вопрос, как квалифицировать такие деяния? Правилом здесь является следующий императив: если деяние, служащее способом совершения рассматриваемого преступления, наказуемо более строго, чем само доведение до самоубийства, требуется квалификация по совокупности преступлений.

(...) Отказ от заключения брака, от продолжения совместной жизни, факт супружеской измены, семейной ссоры или скандала сами по себе (если только они не сопровождались соответствующими действиями) не могут служить основанием для вменения ст. 110 УК. Так, Верховный Суд РСФСР по делу Т. признал, что его отказ от совместной жизни с потерпевшей не может сам по себе являться основанием для уголовной ответственности за доведение до самоубийства. (См.: Сборник постановлений Президиума и определений Судебной коллегии по уголовным делам Верховного Суда РСФСР. М., 1960. С. 184-185).

Обязательным признаком объективной стороны анализируемого преступления является наступление преступного результата в виде смерти потерпевшего или акта покушения на самоубийство, если летальный исход по тем или иным причинам не наступил. Покушение должно быть оконченным. Приготовление к самоубийству, высказывание намерения лишить себя жизни, в том числе и в предсмертной записке, состава преступления, предусмотренного ст. 110 УК, еще не содержат.

В любом случае причинная связь должна соединять наступивший результат с тем способом, применяя который виновный объективно доводит потерпевшего до самоубийства. При этом надо иметь в виду, что и сам потерпевший под воздействием применяемого к нему насилия должен стремиться к лишению себя жизни, а не к достижению иных целей (например, к инсценировке самоубийства и уклонению от насильственных посягательств).

Так, Верховный Суд СССР не нашел состава доведения до самоубийства в действиях Р., избивавшего свою жену, которая, спасаясь от побоев, выпрыгнула из окна второго этажа и от полученных при падении травм скончалась. Суд мотивировал это тем, что потерпевшая, выпрыгнув из окна, стремилась спастись от действий мужа, а не пыталась покончить жизнь самоубийством. Действия Р. были правильно квалифицированы как умышленное тяжкое телесное повреждение, повлекшее по неосторожности смерть потерпевшей. (См.: Бюллетень Верховного Суда СССР. 1969. № 6. С. 8).

Самоубийство потерпевшего как ответная реакция на правомерные действия того или иного лица (например, законный арест, взятие под стражу и т. п.) не может оцениваться по правилам ст. 110 УК» .

Субъекты права - адресаты уголовно-правовых норм - должны, хотя бы на некотором «среднеразумном» уровне, оценивать вероятность самоубийства психологически слабых людей. Субъекты права должны определенным образом вести себя в отношении такого рода людей, при чем это определенное поведение существенным образом различается у «среднего» человека в бытовых отношениях с окружающими и у «среднего» профессионала, который либо обладает определенными государственно-властными полномочиями, либо в рамках своей профессии (или исполняемой им социальной роли) обладает значительной духовно-культурной и (или) информационной властью над конкретными людьми. Второй случай - это педагоги, врачи, священнослужители (а также лидеры религиозных организаций типа сект), писатели, журналисты, психологи и психотерапевты.

Например, «средний» врач должен постоянно помнить о существовании очень мнительных пациентов (то есть, пациентов, психологически склонных постоянно истолковывать малейшие реплики врача как смертный приговор себе). Если «средний» врач сомневается в том, есть ли у больного какая-нибудь страшная, трудноизлечимая (а уж, тем более, неизлечимая) болезнь, то он ни в коем случае не должен сообщать о своих сомнениях пациенту. Максимум - четко обозначать возможность болезни, с целью обосновать необходимость проведения серьезных клинических исследований (часто - дорогостоящих для пациента), при этом - всегда преуменьшать вероятность наличия болезни, если есть хотя бы малейшее сомнение в мнительности пациента. Если пациент заведомо не мнительный - сообщать ему, что вероятность «50 на 50», даже если сам врач считает, что дело обстоит гораздо хуже. Только полностью уверившись (многократно перепроверив), что пациент серьезно или неизлечимо болен, врач должен сообщать установленный факт пациенту.

«Средний» педагог не должен, по общему правилу, критиковать саму личность ученика за допускаемые тем чисто учебные ошибки. (Можно, не используя оскорбительных слов, умеренно критиковать личность ученика за аморальные поступки, в том числе аморальное поведение во время занятия). Но во всех случаях критики личности и выставления низких оценок за неправильно выполненные или невыполненные учебные задания «средний» педагог должен напоминать учащемуся, расстроенному критикой или низкой оценкой, что личность учащегося педагог критикует «по состоянию на сегодняшний день» (сказано будет, конечно же, проще), и что в будущем, как уверен педагог, учащийся будет вести себя правильнее, корректнее, достойнее, он будет более этичен во взаимоотношениях с окружающими. Учащемуся, расстроенному низкой оценкой, «средний» педагог должен (в большинстве случаев) дать возможность исправить оценку, а когда это невозможно (официальные экзамены без права пересдачи в течение определенного срока) - утешить «провалившегося», напомнив ему, что, во-первых, в конце концов появится возможность пересдачи, а, во-вторых, не бывает людей, у которых нет вообще никаких недостатков и все, за что они берутся, получается одинаково хорошо. Например, если конкретный юноша-старшеклассник очень слаб по математике, физике, химии, биологии, то «средний» учитель, во-первых, должен постоянно выражать надежду в том, что ситуация вполне может измениться к лучшему, при условии более добросовестного отношения к урокам и траты на них большего времени, чем обычно. Во-вторых, «средний» учитель должен постоянно напоминать неуспешному ученику, что в той профессии, которой ему по-настоящему захочется заниматься, и которую он будет любить, этот юноша, с высокой степенью вероятности, достигнет определенных успехов и будет достойным, полноценным взрослым членом общества, необходимым для людей и уважаемым ими.

«Средний» психотерапевт, психолог, психиатр должны примерно то же самое говорить своим клиентам (пациентам), у которых есть психологические проблемы. Критика личности пациента во многих случаях допустима, но с высказыванием специалистом одновременной уверенности в том, что пациент принципиально способен измениться в лучшую сторону.

«Средний» священнослужитель на исповеди должен вести себя примерно так же, как и «средний» психотерапевт, даже, если исповедующийся человек признается в самых ужасных, смертельных грехах. Классический вариант реакции на подобного рода исповедь: «Я, как смертный человек, тебя простить за такое не могу, но искренне надеюсь, что твои молитвы и будущие добрые дела будут услышаны и оценены Господом, который, может быть, тебя, в конце концов, и простит. Милость Божия, как известно, не знает границ».

«Средний» писатель, режиссер или журналист в своих статьях, книгах, фильмах, спектаклях должны изображать самоубийство как исключительный и (с точки зрения высших моральных ценностей и норм) нежелательный выход из интенсивной боли (физической или моральной), из страшных бед и горестей, внезапно свалившихся на человека. Самоубийство - было, есть и будет, как не такой уж, к сожалению, редкий факт общественной жизни. Поэтому этот факт общественной жизни изображало, и будет изображать (и художественно осмыслять) искусство. Но важно, - с какой точки зрения оно будет его изображать. С деятелями культуры, пропагандирующими самоубийство как нормальный и обыденный поступок - общество должно неустанно бороться.

«Средний» человек в быту - это самый сложный случай для анализа с точки зрения дел о доведении до самоубийства. Собственно говоря, в судебно-следственной практике встречаются, в основном, дела трех типов: 1) доведение до самоубийства в отношениях родственников или супругов (гражданских супругов); 2) доведение ребенка или подростка до самоубийства в школе; 3) доведение до самоубийства в религиозной секте.

Второй и третий случай - относительно простые. Типичный второй случай - это школьная учительница или учитель, которые явно третируют определенного ученика или ученицу. Они откровенно занижают ему (или ей) оценки, присваивают обидные прозвища, игнорируют их присутствие на уроке и желание быть выслушанным учителем по разбираемому учебному вопросу; предъявляют публичные и достаточно жесткие денежные претензии детям из малообеспеченных семей; дают самые мрачные и обидные прогнозы будущего этих детей. Типичный третий случай - это так называемая «тоталитарная секта», признаки которой достаточно четко формулируются в работах специалистов в области религиоведения и в работах современных богословов - христиан, мусульман и др. (См., например, работы известных христианских богословов, профессоров Дворкина и Кураева).

Самый сложный - это первый случай.

Проблема заключается, прежде всего, в том, что мы не имеем права требовать от любого «среднего» человека вообще недопущения любых видов жестокости по отношению к близким ему людям в повседневных бытовых отношениях.

Мы имеем права, и требуем от любого «среднего» человека недопущения определенных, конкретных видов жестокости по отношению к любым людям вообще, в том числе и близким ему, с которыми он общается регулярно и достаточно много.

Запрещены, например, такие виды жестокого отношения к человеку как причинение ему физического вреда, лишение его возможности быть в жилище, когда он имеет законное право в нем находиться; лишение его пищи и одежды, если тот, кто сделал это, был юридически обязан обеспечить потерпевшего пищей и одеждой (родители - несовершеннолетних детей, совершеннолетние дети - нетрудоспособных нуждающихся родителей, и т.п., это все случаи алиментных обязанностей по Семейному кодексу РФ, даже если алименты не взыскивались в судебном порядке. Для уголовных дел о доведении до самоубийства не имеет значения, что алименты не взыскивались в судебном порядке. Важен сам факт существования алиментной обязанности в силу закона).

Юридически не запрещен, например, такой вид жестокого отношения к человеку (хотя морально осуждается) как очень жесткая, подчас чрезмерно преувеличенная, несправедливая критика реально имеющихся у него недостатков, с одновременным игнорированием любых достоинств критикуемого.

Юридически не запрещен также такой вид жестокого отношения к человеку как полное прекращение общения с ним, разрыв человеческих связей, бойкот с выражением презрения и невозможности извинений и прощения за допущенные ошибки.

Человек может тяжело переживать несправедливую и агрессивную критику тех людей, кого он любит, и чьим мнением дорожит. Еще тяжелее он может переживать разрыв отношений, ту ситуацию, когда его бросили, покинули, предали именно те, ради кого он фактически жил и без кого ему жизнь уже не нужна. Все это может закончиться, и на практике, собственно говоря, нередко заканчивается самоубийством. В делах такого рода, скрепя сердце, приходится пользоваться следующим правилом: «Правомерное, пусть даже и морально осуждаемое жестокое поведение человека, - не может быть основанием для возбуждения уголовного дела по факту доведения до самоубийства».

«Скрепя сердце», - потому что это само по себе довольно жестокое правило. Но право, как уже отмечалось в этой книге, в определенном своем аспекте, в некоторой ипостаси, есть рациональная и просчитанно-предсказуемая жестокость одной части общества (как правило, большей его части) по отношению к другой части общества (как правило, меньшей его части).

Относительно жестокое право требует от людей быть, как минимум, среднеустойчивыми к разного рода стрессогенным и психотравмирующим факторам жизни. Встретившись с правомерной (пусть и осуждаемой, с точки зрения морали) жестокостью, человек, с точки зрения общества (выражаемой в различных нормах объективного права и изменяющейся правоприменительной практике), может реагировать по-разному (в том числе - ответной правомерной жестокостью; обращением за моральной, а в некоторых случаях - и юридической поддержкой в различного рода организации), но он (она) не должны заканчивать жизнь самоубийством. Если это все же произойдет, - то моральное осуждение того, кто был жестоким, - в определенных кругах - неизбежно, но привлечения к уголовной ответственности, скорее всего, - не будет.

Есть, кстати, еще один вариант решения такого рода дел. Правомерную жестокость, выразившуюся в крайне обидной, несправедливой, неоднократно повторяемой критике, можно, наверное, считать «систематическим унижением человеческого достоинства потерпевшего» и «жестоким обращением» с ним.

Процитируем мнение проф. Г.Н. Борзенкова об объективной стороне доведения до самоубийства.

«Объективная сторона преступления... состоит в совершении виновным вполне определенных действий, толкающих потерпевшего на самоубийство. По Уголовному кодексу 1960 г. к таким действиям относились только жестокое обращение или систематическое унижение личного достоинства. Теперь к способам доведения до самоубийства добавлены угрозы. По содержанию они могут быть различными. Для квалификации содеянного как доведения до самоубийства не имеет значения, чем угрожает виновный: причинением смерти или вреда здоровью; разглашением сведений, которые потерпевший желал сохранить в тайне; увольнением с работы; разводом; отобранием ребенка; выселением; лишением средств к существованию; поджогом дома или уничтожением другого имущества и т.д. Для признания угрозы способом доведения до самоубийства имеют значение не только ее содержание, но и повторяемость, продолжительность. Даже незначительная угроза может довести потерпевшего до самоубийства, если принимает характер травли. В то же время не всякая угроза, однократно высказанная, даже серьезная по содержанию, может рассматриваться как способ доведения до самоубийства.

(...) Для наличия состава преступления не имеет значения форма выражения угрозы: устно или письменно, открыто или анонимно.

Жестокое обращение может выражаться как в совершении действий, образующих самостоятельный состав преступления (например, умышленное причинение вреда здоровью, истязание), так и в иных действиях. Жестоким обращением могут быть признаны, в частности, незаконное лишение свободы, незаконное помещение в психиатрический стационар, понуждение к действиям сексуального характера, лишение пищи, жилья, работы, ущемление иных прав потерпевшего. Закон не требует систематического совершения этих действий, но они должны быть направлены на доведение потерпевшего до самоубийства.

Систематическое унижение человеческого достоинства может заключаться в постоянных оскорблениях, клевете, издевательствах, циничном высмеивании физических недостатков жертвы и т.п.

Обязательным признаком объективной стороны данного преступления является самоубийство (причинение смерти самому себе) или покушение на самоубийство потерпевшего. Только с этого момента преступление признается оконченным. Высказывание намерения покончить с собой, приготовление к самоубийству, составление предсмертной записки не образует состава преступления, предусмотренного ст. 110 УК. Необходимо также наличие причинной связи между действиями виновного и наступившими последствиями в виде самоубийства и покушения на самоубийство. Состав рассматриваемого преступления будет иметь место только в том случае, если самоубийство или покушение на самоубийство явились результатом угроз, жестокого обращения с потерпевшим или систематического унижения его человеческого достоинства.

Если потерпевший совершает самоубийство в ответ на правомерные действия лица (например, при угрозе привлечения к ответственности, разоблачения преступной деятельности), то состав преступления отсутствует» .

У любого самоубийства есть не одна причина, а несколько. В их числе - особенности характера, темперамента, ценностно-нормативной системы самоубийцы. Там, где в ответ на правомерную жестокость один человек совершит суицидальную попытку или лишит себя жизни, другой человек перестанет общаться с тем, кто жесток в отношении него либо сам станет жестоким в ответ.

Поэтому, если правоприменитель полагает, что правомерная жестокость, которая стала одной из причин самоубийства, есть объективная сторона преступления, предусмотренного ст. 110 УК РФ, то такому правоприменителю одновременно лучше всего согласиться с позицией тех ученых (включая и проф. Г.Н. Борзенкова), которые считают, что субъективная сторона данного преступления - только умышленная. Тогда, установив наличие объективной стороны преступления, следователь, прокурор или суд не усмотрят, скорее всего, умысла, а лишь только неосторожность.

Есть и другой вариант решения этой проблемы. Даже если правоприменитель считает, что доведение до самоубийства возможно и как умышленное, и как неосторожное преступление, и что у обвиняемого (подсудимого) имелась вина в форме небрежности, то всегда можно назначить наказание, не связанное с лишением свободы.

Человек, осознающий свою моральную вину в доведении близкого до самоубийства, почти всегда признает и вину в этом юридическую, - но лишь при условии, что назначенное ему судом наказание не будет связано с лишением свободы. Если установится единообразная и предсказуемая правоприменительная практика, когда за правомерную жестокость («систематическое унижение человеческого достоинства потерпевшего» и «жестокое обращение» с ним), повлекшее самоубийство или покушение на него, будут регулярно назначаться наказания, не связанные с лишением свободы, (а связанные с лишением свободы - за неправомерную жестокость, повлекшую законченный суицид), - то большинство граждан нашей страны будут считать такую правоприменительную практику справедливой и не противоречащей закону.


просмотров: 6278
SmartChoice Urn Keepsake for ashes Brass Cremation Urn Keepsake for Human Ash...

$10.49
End Date: Tuesday Jul-30-2019 20:59:10 PDT
Buy It Now for only: $10.49
|
Angel Heart & Wings Cremation Jewelry Ashes Keepsake Memorial Urn Necklace NEW

$16.99
End Date: Wednesday Aug-14-2019 16:55:50 PDT
Buy It Now for only: $16.99
|
Stainless Steel Double Infinity Cremation Jewelry Keepsake Memorial Urn Necklace

$17.25
End Date: Wednesday Jul-24-2019 16:08:38 PDT
Buy It Now for only: $17.25
|
Always With Me Heart Cremation Jewelry Pendant Urn Keepsake Necklace For Ashes

$34.97
End Date: Tuesday Jul-23-2019 8:07:47 PDT
Buy It Now for only: $34.97
|
Rosewood Cremation Urn - 2nds - Bargain! - XL Size - Tree of Life

$49.99
End Date: Saturday Jul-27-2019 14:20:03 PDT
Buy It Now for only: $49.99
|
Royal Cremation Urn for Human Ashes - Affordable Funeral Urn Adult urn

$23.72
End Date: Sunday Jul-28-2019 10:17:24 PDT
Buy It Now for only: $23.72
|
SmartChoice Keepsake Rhinestone Necklace Heart Pendant for Cremation Ashes wi...

$18.99
End Date: Tuesday Jul-23-2019 17:00:31 PDT
Buy It Now for only: $18.99
|
Cremation Jewelry, Engraved Heart Urn Necklace || Ashes Keepsake

$7.98
End Date: Friday Jul-19-2019 16:47:01 PDT
Buy It Now for only: $7.98
|
NEW! Always In My Heart Cremation Jewelry Pendant Keepsake Memorial Urn Necklace

$12.99
End Date: Monday Aug-19-2019 15:26:33 PDT
Buy It Now for only: $12.99
|
Purple Crystal Butterfly Cremation Jewelry Keepsake Memorial Urn Necklace

$15.99
End Date: Friday Jul-26-2019 18:15:01 PDT
Buy It Now for only: $15.99
|
Cremation Urn Necklace, Murano Glass Heart || Ashes Keepsake || Engraveable

$13.99
End Date: Sunday Jul-28-2019 15:32:07 PDT
Buy It Now for only: $13.99
|
Turquoise Heart Cremation Jewelry Keepsake Memorial Urn Necklace Ash Holder

$49.99
End Date: Saturday Aug-10-2019 7:25:11 PDT
Buy It Now for only: $49.99
|
Поиск товаров для похорон, ритуальные принадлежности
Search Results from «Озон» Путеводители по странам

2013 Copyright © Thanatology.ru Мобильная Версия v.2015 | PeterLife и компания
Пользовательское соглашение использование материалов сайта разрешено с активной ссылкой на сайт. Партнёрская программа.
Яндекс.Метрика Яндекс цитирования